Сергей Локтев
Дуэйн Джонсон уже много лет существует внутри настолько большой публичной оболочки, что она часто съедает человека под ней. Именно поэтому контраст между «Крушителем» (The Smashing Machine) и диснеевской лайв-экшн версией Моаны сейчас так заметен. В одном проекте он выглядит как человек, который действительно проваливается в боль, испытывает взлёт, а после внутренний слом реального бойца. В другом — как большая франшиза, которая снова напоминает зрителю, что именно она умеет продавать лучше всего.
Это не значит, что «Моана» автоматически плохой фильм, и не значит, что любой хейт вокруг трейлера справедлив по определению. Но здесь есть важная и вполне честная мысль: истории, выросшие из мира единоборств, до сих пор делают Джонсона ближе к зрителю. Они вытаскивают его из режима сверхчеловеческой мотивационной иконы и возвращают в пространство, где больше трещин, сомнений и живой человеческой неровности.
Марк Керр даёт Джонсону то, чего франшизы обычно не дают
«Крушитель» изначально мог не сработать, если бы Джонсон играл Марка Керра как икону. История Керра вообще сопротивляется полировке. Это рассказ не только о тяжеловесе с огромным талантом, но и о зависимости, эмоциональном кризисе, изношенном теле и страшной цене, которую платит человек, перестроивший себя для насилия. В такой спортивной драме звезде очень трудно спрятаться за эффектной позой.
Наверное, это и есть самое простое объяснение странного разрыва в реакции на фильм. Критики приняли его куда теплее, чем часть обычной аудитории, и этот разрыв говорит о многом. Профессиональные обозреватели, похоже, отреагировали на саму попытку: Джонсон уходит от своей глянцевой версии и двигается в сторону уязвимости, внутреннего я и ранимости. Массовый зритель отреагировал холоднее. Кто-то увидел смелость, кто-то — натужное старание. Но в любом случае сам проект потребовал от него быть чем-то более интересным, чем просто узнаваемым лицом.
- Марк Керр — не плакатный герой и не безопасный символ
- История бойца заставляет Джонсона играть конфликт, который нельзя решить одной харизмой
- Именно такая открытость часто и считывается на экране как настоящая человечность
С Мауи возникает прямо противоположный эффект
Негатив вокруг трейлера лайв-экшн версии Моаны идёт не из одного источника. Одним не нравится визуальный образ. Другие устали от того, как Дисней раз за разом перерабатывает собственную библиотеку. Вместо персонажа они видят корпорацию, брендовый цикл и знакомое лицо, снова встроенное в дорогое упражнение по повторению.
И в этом вся разница. В интервью Джонсон говорил о «Моане» как о чём-то личном и называл её частью своей культуры. В этой интонации есть искренность, и её не нужно высмеивать. Но одной искренности мало, чтобы вернуть ощущение свежести. Зритель очень хорошо чувствует момент, когда проект уже изначально приходит в кадр завернутым в мерчандайзинг, ожидания и безопасную алгоритмическую логику. В такие моменты даже огромная звезда внезапно начинает выглядеть слишком далёкой.
«Моана — часть моей культуры».
Эта короткая фраза важна как раз потому, что показывает: Джонсон явно подходит к «Моане» не цинично. Проблема не в намерении. Проблема в том, что франшизное кино часто почти не оставляет места для сюрприза. А спортивные драмы, особенно истории сломанных бойцов, такой зазор оставляют.
Почему именно единоборства до сих пор делают Джонсона убедительнее
Истории о бойцах полезны тем, что снимают со звезды множество защитных слоёв. Боец не может быть только вдохновляющим. Ему приходится быть побитым, переломанным, одержимым, гордым, напуганным, эгоистичным, храбрым и местами неприятным. В биографии Марка Керра как раз полно таких противоречий. И Джонсон, при всей своей величине и отполированности, становится внезапно намного убедительнее, когда ему приходится существовать внутри противоречия, а не возвышаться над ним.
Единоборства всегда производили персонажей более тяжёлых, более грустных и более откровенных, чем те версии людей, которые любит массовое развлекательное кино. Когда Голливуд всерьёз заходит на эту территорию, он иногда возвращает звёзд к реальности. Когда же он возвращает их обратно в режим франшизы, игра снова становится приторной.
Главный вывод не в том, что одна роль хорошая, а другая плохая
Более умная трактовка здесь не в том, что Джонсону надо отказаться от семейного кино или что зрители обязаны презирать любой большой ремейк. Суть в другом: спортивные истории до сих пор дают ему доступ к тому, чего аудитория давно получает от него слишком мало — это риск. Не физический риск, а риск образа.
«Крушитель» заставляет Джонсона рисковать через неловкость, паузы, игру на уровне одних лишь эмоций. «Моана», по крайней мере по реакции на трейлер сейчас, выглядит как проект, где от него скорее ждут защиты уже существующего образа и его повторной упаковки в более дорогую оболочку. Поэтому одна версия кажется живой, а другая — произведённой на конвейере.
От Марка Керра к Мауи контраст читается очень чётко. Одна роль требует от Дуэйна Джонсона стать человеком, а не мифом. Другая возвращает его обратно в миф и надеется, что зритель, возможно, сумеет рассмотреть под ним живого человека. Пока что спортивные драмы справляются с этой задачей лучше.
